Сергей Лексутов - Ефрейтор Икс [СИ]

Осторожно прихватив бутылку за краешек горлышка и дно, капитан разлил коньяк в три стакана. Снова засунув бутылку в полиэтиленовый мешок, спрятал ее в сейф, взял стакан, сказал:

— Ну, Павел Яковлевич, за вашу удачу. Может, и нас с Саней в каком-нибудь романе опишете…

— В каком романе? Ты что, Вась?..

— Я тебе говорю, новости надо смотреть. Перед тобой сидит знаменитый писатель детективного жанра, а ты Шерлока Холмса из себя лепишь.

— Да ну?! Гонишь ведь?..

Капитан пожал плечами, звякнул своим стаканом о стакан Павла, и одним глотком отпив полстакана, спросил:

— А правда, что ректор замочил преподавателя?

— Ага… — сказал Павел безмятежно. — Я по следам все узнал… — и тоже отпил из стакана. Коньяк был не плох.

— Дела-а… Так вы ему за это, морду набили?

— За все… — Павел посмурнел, проворчал нехотя: — И за Валерку, и за свою поломанную жизнь…

— Ну, где ж у вас жизнь поломанная?! Знаменитый писатель… Гонорары в баксах…

— А куда деть полтора десятка лет нищеты и безысходности?..

— Ну… Эт, да… Эт, конечно…

— Я на него еще и заявление напишу. Дайте-ка листок бумаги…

Пока Павел писал, милиционеры допили коньяк и терпеливо сидели у стола, дожидаясь, пока он образно опишет, как Гонтарь его избивал в своем кабинете. Потом присовокупил еще и оскорбительное обвинение в пассивном педерастизме, и потребовал возмещения морального ущерба.

Капитан взял его заявление, тяжко вздохнул, поместил в тощую папку, папку взвесил на руке, еще раз вздохнул, проговорил мрачно:

— Сдается мне, что эту папочку скоро одной рукой не поднимешь…

Павел сказал:

— Капитан, похоже, со времени нашей последней встречи вы основательно пообтерлись?..

— Да уж… Я теперь не то что не надеюсь на пенсию генералом выйти, но даже и полковником…

— Вот что, ребята, плюньте вы на все, и пойдемте где-нибудь посидим, я угощаю. А начальнику скажете, что пошли с подозреваемым следственный эксперимент проводить.

Молчаливый Сашка сказал:

— А что, Вась? Ну ее… Эту работу… Все равно всю не переделаешь, всех преступников не переловишь… А когда еще доведется выпить с настоящим писателем, да к тому же детективщиком? Ребята от зависти сдохнут…

— Пошли! — капитан решительно поднялся из-за стола.

Они приземлились неподалеку от райотдела. Когда-то здесь было кафе-мороженое, со стеклянной стеной, за которой мелькал и ревел бесконечный поток легкового и грузового автотранспорта, потому как здесь проходил въезд на мост. Нынешние же владельцы кафе напихали какого-то звукоизолятора между стеклами, поэтому было тихо, был уютный полумрак, и столики были отгорожены друг от друга перегородками, обитыми чем-то мягким и зеленым.

Поскольку это не был ресторан, напитки тут продавались с минимальной наценкой, и Павел сразу заказал бутылку водки и много пива. "Много", официант понял по-своему, притащил трехлитровый кувшин, и еще три литровых фужера.

Оглядывая обстановку, Павел сказал:

— Поверите, впервые в жизни сижу в ресторане.

Василий, выхлебав полфужера пива, прижмурился как кот и сказал:

— Это не ресторан, а забегаловка…

— Все равно, раньше даже в таких забегаловках не бывал.

— Чем же ты занимался, а, Яковлич? — проговорил капитан уже с приятельской фамильярностью.

— Я, Василь, учился, науку двигал, и спортом занимался, а спиртного в рот не брал.

Павел разлил по первой, поднял свой фужер, сказал:

— Ну, за то, чтобы вы побольше преступников ловили…

— Типун тебе на язык, Яковлич…

— Эт, почему же? — удивился Павел.

— Потому. Сейчас преступления совершаются самым примитивным, костоломным образом, и за преступником долго бегать не надо. Практически, он так уверен в своей безнаказанности, что толком и не прячет следы. Так что, сейчас, теоретически, можно раскрыть любое преступление. И твое пожелание, ловить побольше преступников, становится пожеланием, большего числа преступлений.

— Заковыристо… Ну, хорошо. За то, чтобы вы переловили всех преступников.

— Еще лучше… И остаться потом без работы… Мы ж ничего больше не умеем.

— Все, Василь, сам тост говори!

— Давайте без тоста. За хорошего человека Павла Яковлевича Лоскутова, — выпив, Василий договорил: — Как я тебя ненавидел, Яковлич, в позапрошлом году… Мне ж всерьез светила большая звезда меж двух просветов.

— Ну, извини, Василь. Не мог я из-за Коляна на нары отправляться. Да и представь, как бы ты глядел в глаза человечеству, засадив меня за решетку?

— А все-таки, Яковлич, два года спать ночами не могу, из-за чего сыр-бор разгорелся? Из-за чего они на тебя наехали? Я уже давно понял, что у тебя иного выхода не было, как только мочить главаря. Но ради Христа, скажи, в чем интрига?!

— Не могу, Вася, — Павел вздохнул. — История-то еще не закончилась. А у меня семья, она пострадать может. Я то еще может и отмахаюсь, но они могут семью… Давайте я лучше расскажу, как Гонтарь совершил идеальное убийство?..

Они основательно набрались. У Павла просветлело в мозгу, когда он стоял по плечи в воде, и течение мотало его из стороны в сторону, а под ногами мягко осыпались барханчики песка. Неподалеку, на берегу, сидел Сашка, обставясь полторашками с пивом, а Василий, стоял у самого уреза воды, и, потрясая пистолетом, орал в сторону города:

— Яковлич! Ты только скажи, кто — мы эту мафию всю раком переставим!..

Павел не помнил, как они вышли из забегаловки, и как переправлялись на остров за мостом.

Хоть Павел и отказывался, оба новых приятеля проводили его до дому. Потом долго прощались возле калитки, настрого приказали, как только появится какой никакой киллер, чтоб звонил. Они враз разберутся с любым киллером.

Павел с наслаждением принял прохладный душ и сел ужинать, только теперь Ольга разобрала, что он пьян в доску. Она всплеснула руками:

— Господи, Паша! Да где ж ты так набрался?.. А за тобой сегодня опять милиция приезжала…

— Вот с ними и набрался…

— Гос-споди… Ничего не понимаю!

— Чего тут не понять? Гонтарь заявление написал…

— А с милиционерами, почему пил?

— Дак ведь вещьдок пришлось на троих распить, а потом решили добавить…

Павел принялся за еду, а Ольга сидела, и только глазами хлопала, пытаясь переварить сказанное. Денис с Ксенией уже спали, Анна Сергеевна дремала у телевизора по своей привычке.

После ужина он еле добрался до постели. Только ткнулся головой в подушку, как тут же уснул.

Утром, проснувшись, первым делом злорадно подумал, как Гонтарю придется вертеться. Васька с Сашкой сегодня его вызовут, и предъявят протокол с заявлением Павла. Потрясут… Вволю потрясут хитромудрого Евгения Михалыча. Вот повертится, объясняя, почему ни на бутылке, ни на телефоне нет отпечатков пальцев Павла. А почему на бутылке как раз есть отпечатки Гонтаря, хоть тот и уверяет, что ее даже не касался. Он-то непривычен, сидеть под специфически-ментовскими взглядами.